Неточные совпадения
С последним лучом солнца по высотам загорелись
огни и нитями опоясали вершины холмов, унизали берега — словом, нельзя было нарочно зажечь иллюминации великолепнее в честь гостей, какую
японцы зажгли из страха, что вот сейчас, того гляди, гости нападут на них.
И действительно, адский
огонь, который открывают
японцы, ошеломляет, но лишь на первое время.
Так под Тюренченом, когда наши бросились в штыки,
японцы расступились как Чермное море перед евреями, а резервы встретили наших храбрецов убийственным
огнём.
— В ночь на 28 июня
японцы решили взять штурмом Порт-Артур. Солдатам выдана была усиленная порция «саки» [японская водка.] и «коки» — возбуждающего вещества, и они двинулись, но в темноте попали в волчьи ямы и в сетки, устроенные перед укреплениями, и в линии фугасов, которые начали взрываться. Русские подпустили их на довольно близкое расстояние и вдруг зажгли полевые
огни и осыпали колонны
японцев снарядами из орудий.
Стало светло, как днём. Загремели орудия. Наш флот с моря стал действовать перекидным
огнём, и
японцы потерпели полное поражение, потеряв 28.000 ранеными и убитыми, т. е. более трети осаждающей армии.
— Бой идёт уже третий день… — отвечал хорунжий. —
Японцы четыре раза меняли позиции своих батарей, но мы счастливо и метко подбивали их, и наконец некоторые батареи замолчали…
Японцы стали отступать… Мы подбили у них около десяти орудий, и полковник Трухин с двумя сотнями казаков отправился взять подбитые орудия, но сотни были встречены цепью стрелков, открывших сильный
огонь, и принуждены были отступать.
— Непременно, ведь большинство выпускаемых
японцами снарядов, несмотря на их пресловутую «математическую» стрельбу, тратятся непроизводительно. Тоже следует сказать и о их ружейном
огне. Они не жалеют патронов и во время похода осыпают
огнём каждую показавшуюся им подозрительной сопку, каждый кустик, стреляют залпами по одиноким всадникам и пешим, не говоря уже о разъездах в два-три человека, которых буквально засыпают пулями. Надо быть безумцами или иметь неистощимый запас патронов, чтобы делать это.
Следуя неуклонно правилу, что в современных войнах решающую роль играет артиллерия,
японцы, главным образом, действуют артиллерийским
огнём и пулемётами, которые у них есть при каждой роте, и ружейным
огнём на расстоянии.
Японцы, по обыкновению, открыли убийственный
огонь пачками.
Часов около шести начался и ружейный
огонь, который
японцы развили до страшной силы.
С рассветом 10 июля наши казаки выдвинулись вперёд, спешились и, открыв
огонь, стали подходить к позиции
японцев.
И следом за этим, прикрывающиеся флагом Красного Креста
японцы открывают по замолчавшим нашим частям убийственный
огонь.
Четыре конно-горных орудия пограничной стражи метким
огнём преследовали отходящие цепи и сомкнутые части
японцев.
Оказалось, что
японцы под
огнём охотничьей команды 5 стрелковой дивизии отступили с довольно значительными потерями.
Наши развили адский
огонь,
японцы отвечать не успевали и стреляли не особенно метко, так что потерь у нас было мало.
29 сентября пальба особенно усилилась. Пушки гремели непрерывно, вдоль позиций как будто с грохотом валились друг на друга огромные шкапы. Снаряды со свистом уносились вдаль, свисты сливались и выли, как вьюга… Непрерывно трещал ружейный
огонь. Шли слухи, что
японцы обошли наше правое крыло и готовы прорвать центр. К нам подъезжали конные солдаты-ординарцы, спрашивали, не знаем ли мы, где такой-то штаб. Мы не знали. Солдат в унылой задумчивости пожимал плечами.
Назавтра, 24 февраля, с раннего утра кругом загремели пушки. Они гремели близко и со всех сторон, было впечатление, что мы уж целиком охвачены одним огромным гремящим огненным кольцом. В соседней деревне тучами рвались шрапнели, ахали шимозы, трещали ружейные пачки:
японцы, под
огнем наших стрелков, переправлялись через реку Хуньхе.
Но как же тут очутились
японцы? Потом, уже много позже, мы узнали: два-три японских орудия с бешеною удалью проскакали в образовавшийся прорыв на несколько верст вперед, без всякого прикрытия стали на горке и открыли
огонь по переправе. И побежали все эти массы вооруженных людей, и погибло имущества на сотни тысяч.
Бедная русская армия, бедный, бедный русский народ! Вот что должно было зажечь его
огнем борьбы и одушевления, — желание угодить начальству!.. Но напрасно автор-патриот думает, будто и
японцы только «исполняли приказания своего начальства». Нет, этот
огонь не греет души и не зажигает сердца. А души
японцев горели сверкающим
огнем, они рвались к смерти и умирали улыбаясь, счастливые и гордые.